— Геронда, откуда происходит вольное обращение?
— Из Парижа… (игра слов: ** дерзость ** Париж в греческой транскрипции). Вольное обращение — это бесстыдство. Оно далеко отгоняет страх Божий — подобно дыму, которым мы окуриваем пчел, чтобы они улетели из улья.
— Геронда, как избежать вольного обращения?
— Ощущай себя ниже всех. Необходимо много смирения. Ты, как младшая, имей уважение и благоговение ко всем сестрам. Смиренно говори свой помысл, а не изображай из себя всезнайку. Тогда Бог будет подавать тебе Свою Благодать и ты будешь преуспевать. Вольное обращение — это злейший враг послушника, потому что оно изгоняет благоговение. Обычно за вольным обращением следует непокорность, затем бесчувствие — сначала к мелким грешкам, постепенно привыкнув к которым, человек начинает считать их естественными. Но в глубине души у него нет покоя — одна лишь тревога. И понять, что с ним происходит, человек тоже не может, потому что снаружи сердце “засаливается” и он уже не чувствует того, что отбился от рук.
— Геронда, а какая связь между вольным обращением и простотой?
— Простота — это одно, а вольное обращение — это другое. В простоте есть и благоговение, и что-то детское. В вольном обращении есть наглость.
Часто бесстыдство может крыться и в прямоте. Если человек невнимателен, то в его прямоте и простоте часто кроется бесстыдство. “У меня прямой характер” или “я человек простой,” — говорит он с бесстыдством, сам того не понимая. Однако простота — это одно, а бесстыдство — совсем другое.
— Геронда, а что такое духовная скромность?
— Духовная скромность — это страх Божий, в хорошем смысле этого слова. Этот страх, эта скованность приносят человеку радование, они источают мед в его сердце. Духовный мед! Посмотри на какого-нибудь застенчивого мальчика — он уважает своего отца, держит себя прилично и от многой скромности не смеет даже взглянуть на него. Когда хочет его о чем-то спросить, заливается краской. Такого малыша можно помещать прямо в иконостас. А другой ребенок думает: “А ведь это всего лишь мой отец” и вольно, с наглецой разваливается перед ним. А когда ему что-то нужно, он требует это “вынь да положь,” топает ногами, грозит.
В хорошей семье дети ведут себя свободно. В такой семье живет уважение перед родителями, казарменной дисциплины и хождения по струнке там нет. Дети радуются, глядя на отца и мать, а те радуются, глядя на них. “Любовь не ведает стыда” (См.: Творения иже во святых отца нашего Аввы Исаака Сириянина. Слова подвижнические. Сергиев Посад, 1911. С. 528), — говорит Авва Исаак.
В любви есть дерзновение, в хорошем смысле этого слова. В любви такого рода есть благоговение, уважение к другим, то есть она побеждает страх. У кого-то есть скромность, нерешительность, но одновременно и страх, потому что настоящей скромности у него нет. А у другого человека есть скромность, но нет страха, потому что его скромность — настоящая, духовная. Когда скромность духовна, человек ощущает радость.
Например, малый ребенок любит своих отца и мать с дерзновением, не боится, что они его отшлепают. Его отец может быть даже офицером, а он хватает его фуражку, бросает ее и радуется. В нем есть добрая простота, бесстыдства в нем нет. Давайте проведем грань между простотой и бесстыдством. Если исчезнет уважение, скромность, то мы дойдем до вольного обращения, до бесстыдства. А потом можно услышать, как девушка лежит на кровати и распоряжается: “Мама, принеси мне стакан воды! И чтобы была холодная!… Фу, теплая… Я же тебе сказала: принеси холодной!”
Начинают с этого и потом доходят до того, что спрашивают: “Почему это жена должна бояться мужа?” (Еф. 5:33). Однако в страхе присутствует почтение, а в почтении — любовь. Если я что-то почитаю, то я его уже и люблю, и то, что я люблю — почитаю. Жена должна иметь почтение к мужу. Муж должен любить жену. Но сегодня люди истолковывают Евангелие шиворот-навыворот и поэтому уравнивают все, а после распадаются семьи.
“Жена должна быть послушной,” — говорит муж. Но если у тебя нет любви, то ты не сможешь заставить быть тебе послушной даже кошку. Если у тебя нет любви, то человек остается без извещения, и ты не можешь попросить его даже о том, чтобы он принес тебе стакан воды. Уважая своего ближнего, человек уважает самого себя, но при этом самого себя в расчет не берет. В уважении к другим есть любочестие, если же забота человека направлена на себя самого, то любочестия в этом нет.
