Поколения философов, писателей, историков, социологов обосновывали правомерность сознательного и насильственного вмешательства в ход истории для того, чтобы разрушить цельный и органичный мир, взорвать наличный космос, в котором каждому человеку и народу было определено – Богом ли, природой ли, это уже другой вопрос – свое место, своя ответственность, свои обязанности перед дальними предками и не менее далекими потомками. Этот мир, конечно же, не претендовал на титул самого совершенного, но это был живой, постоянно развивающийся организм, который жил по своим законам, гармоничным с природой.
И вот этот мир был разрушен. Распад нравственного ядра начался с обоснования и последующего осуществления принципа необходимости и неотвратимости разрушения старого мира. Богу, природе был брошен вызов: мы способны придумать и воплотить нечто более совершенное, чем то, что получилось в ходе многовековой эволюции. Мы посмели изъять из оборота один, реально сущий космос и подменить его другим, нами измышленным.
Вот в этой гордыне и самоуверенности, с какими часть человечества, объявившая себя лучшей и передовой, вознамерилась по своим проектам и чертежам строить новую вселенную, новый мир, прорисовывается смысловой стержень солженицынского утверждения: люди забыли Бога.
Забыли потому, что сами стали равны Богу. Или посчитали себя таковыми. Узурпировали себе право по своему усмотрению устраивать мир, поворачивать реки, распоряжаться жизнью и смертью миллионов себе подобных. “Течет вода Кубань-реки, куда велят большевики” – совсем недавно было нашей нормой сознания.
Мы возмущаемся неисчислимым жертвам и разорениям, которые постигли нашу Родину. Но это всего лишь следствие.
Мы должны поставить вопрос более принципиально: какова мера ответственности и тех, кто открыл и обосновал саму возможность подобного вызова Богу, и тех, кто соблазнился этой возможностью? Кто в сознании своем перешагнул Рубикон задолго до того, как раздались первые выстрелы.
Человек не может, не должен, не имеет права переступать некую заповедную грань, определенную Богом ли, моралью ли. Не может, даже если технически это осуществимо. Техническое могущество, питающее наши иллюзии о собственном венценосном месте в природе, должны стимулировать не приступы своеволия, а вести к сознанию своей ответственности, осторожности в действиях. Не случайно все настойчивее звучат требования запретить исследования целых направлений генной инженерии. Люди понимают, что есть тайны природы, к которым опасно прикасаться, потому что это может поколебать фундаментальные характеристики организованной материи. И тогда неизбежен хаос, распад миллиардов связей, крушение мира. Как ответ на эту опасность набирает силу понимание, что высшее проявление воли и свободы состоит в умении наложить узду на свои волю и свободу.
Не дело человека перекраивать данный ему мир. Человек – часть мира, и ему природой предназначено жить в согласии с природой, жить в послушании, приспосабливаться к природе, но не иначе.
Мир прекрасен, и он сам совершенствуется, без революций и насильственного вмешательства.
В еще большей степени это относится к социальным явлениям.
В речи на церемонии вручения Темплтоновской премии за «прогресс в развитии религии» (Букингемский дворец, Лондон, 10 мая 1983 г.) Александр Солженицын говорил:
«Больше полувека назад, ещё ребёнком, я слышал от многих пожилых людей в объяснение великих сотрясений, постигших Россию: “Люди забыли Бога, оттого и всё”.
«Да, миллионы у нас опустошены и развращены безбожием, внедрённым властью, однако сохранились и миллионы верующих, они лишь внешне вынуждены и сегодня молчать, – но, как это бывает в преследованиях и страданиях, сознание Бога достигло на моей родине острой глубины.
И тут мы видим зарю надежды: как бы ни был коммунизм ощетинен ракетами и танками, и как бы успешно он ни захватывал планету, – он обречён никогда не победить христианства».
«Опрометчивым упованиям двух последних веков, приведшим нас в ничтожество и на край ядерной и неядерной смерти, мы можем противопоставить только упорные поиски тёплой Божьей руки, которую мы так беспечно и самонадеянно оттолкнули. Тогда могут открыться наши глаза на ошибки этого несчастного XX века и наши руки – направиться на их исправление. А больше – нам нечем удержаться на оползне, ото всех мыслителей Просвещения – не набралось.
Наши пять континентов – в смерче. Но в таких испытаниях и проявляются высшие способности человеческих душ. Если мы погибнем и потеряем этот мир – тó будет наша собственная вина».
