Аскетический монастырь

Loading...


Мы прибыли в  монастырь около  полудня. Aрхонтарь опустил  брови и , открыв дверь,  показал  нам комнату с четырьмя довольно грязными кроватями . Это  была  гостевая. Входя в комнатку , мы посмотрели на  утешение заключенного – окно. Оно было единственным в помещении .Был бы хороший вид! Это была бы настоящая свобода!

 К нашему разочарованию . окно выходило на  крутые  овраги , покрытые тоскливой    древесиной  и хворостом .Так , что глазам не на что было  надеяться. Пейзаж был одним из тех, который  природа создала от  скуки и лукавства. Что-то знали монахи, которые выбрали это место. В полдень в комнату внесли  большой поднос, полный величия – есть какое-то величие в сухой еде ! Ничего съедобного не было на подносе , который принёс с важностью монах . Первый , кто попробовал эту стряпню скоро  поднял руку и сделал знак другим   – это был  сигнал опасности, это  означало: «Огонь!» Такими же были ужин и  обед…в остальные дни нашего пребывания . Бобовые и картофель  – эти  были острые «фирменные «блюда монастыря.

Все стало еще хуже, когда спокойная погода вдруг дико взъерёшилась  и поднялся такой сильный ветер  , какой часто дует на Афоне. Мы смотрим  из окна нашей  тюрьмы  и  видим огромные соединения оврага . Густую листву встряхивал в мучительном  танце  бытия ветер  и вспоминались   слова какого-то писателя :»Ветер сотрясает ветви, которые как маленькие собачки   хотят вырваться из цепей .» Туман спустился с горы.  Кто-то сказал нам, что ветер может прекратиться за несколько часов , но может продолжаться и  две  недели . Если это так , то нам  придется съесть весь монастырский перец. Мы начали ходить по комнатке , как  звери в клетке . Утешало только одно- надежда на то , что всё-таки мы в какой-то момент уйдём .Но пока мы все просто молчали.

Шаги , спускающегося иногда монаха,  немедленно гаснули . Монаха ,  у которого  были ключи  от библиотеки , невозможно было найти. Старый  настоятель не принимал никого . Ни один монах не обладал каким -либо  любопытством поговорить с нами,они  даже не смотрели в нашу сторону.Эти замечательные философы закрылись в своих кельях. Предположение , что   монах скучает в своей келье,  быстро испарилось .

 Только мы, посетители , скучали , и эту скуку мы привезли с собой в монастырь.  Им – монахам,  было очень хорошо . В глубокой  тишине, в бесконечном одиночестве,в  непрерывном  повторении  одного и того же ,  они  нашли своё  счастье. И наше презрение  и невежество , в которые  мы были ввергнуты , были  свидетельством этого счастья. Поэтому никто и не смотрел  на нас.

Мы  никогда не видели  такого величия и  силу  Востока , такого нелюбопытства ! Мы спустились в столовую , надеясь на   разговор  с помошником повара – бесполезно !

 Григорий молчал, как будто его обременяли  великие идеи, а тем временем чистил  лук . Неразговорчивый архондарис ходил  туда-сюда  вокруг камина, в то время как в его монашеском облике можно было узреть  божественный  гнев на  надоедливых приезжих. Два – три слова, которые он изволил  уронить , выпали  из его уст , как подачка   богатого скряги.

Таково  было  наше пребывание , когда на следующий  день мы , наконец, увидели как монахи принимают пищу.Это была грустная  сцена  . около  6:00  вечера в столовой  монастыря с его мраморными столиками, стены которого были покрыты  картинами  Второго Пришествия. Под этими стенами ,  представляющими  божественный  приговор , сгорбленные  монахи ели икру и чечевицу. Стоящий  перед кафедрой  монах  читал  вслух речи какого-то  святого в соответствии с установленными правилами монастыря и имея конкретную цель ,чтобы эта  скромная  еда  потеряла всякое  удовольствие. Погруженный в свои мысли  старый настоятель ,  строгой  формы аскет, которого старость  сделала ещё  более диким . Ему  было восемьдесят лет. В конце еды он неторопливо протянул руку и нажал кнопку звонка. Сразу же , управляемые какими-то механическими  движениями , выработанными годами , монахи вдруг встали и выстроились друг за другом в два ряда в неподвижности . Это было ,  как покаяние того , что они поели.

Эти резкие движения  привели их  в себя. Грех съеденного должен был закончиться  наказанием. Я не знаю, что это было  за холодное дыхание , которое коснулось нас, когда они  проходили  перед нами в своих  черных одеждах, двигаясь ритмично и развернувшись во  дворе. Старый настоятель , стал перед этой чёрной армией  , поднял руку и благословил  эту черную  фракцию , которая  прошла  перед ним. Затем, в строгом порядке   ,  два монаха и  два повара, пали к ногам Его, поклонились Ему и стали просить у него прощения за ошибки , допущенные при   приготовлении пищи. Это зрелище было нашей единственной наградой.

Ну и что дальше ? У нас нет никакой  надежды ни на что другое. Мы побрели обратно в тюрьму .
О! если бы мы могли уйти ! Если бы  ветер хоть немного  утих! Если бы мы  нашли лодку! Увидев во сне  корабли , лестницы, канаты, побеги через окно и другие  подобные видения
, пришёл  день, когда ветер стих, и нам сказали, что есть лодка , которая выйдет за пределы  монастыря. С неимоверной  скоростью мы собрали чемоданы   и быстро  спустились. ! Aрхонтарис ,  видя, что приезжие  уезжают , остался доволен , и, когда мы сунули ему деньги за те лишения , которым он не успел нас подвергнуть , он сделал самый великолепный за всё время нашего пребывания жест – он принял  их.

Мы быстро прыгнули в  лодку. Она  была  чистой , надёжной , как и другие  Афонские лодки , которые должны бороться с плохим настроением  моря.У  двигателя  стоял новоиспечённый монах- механик ,  босиком и готовый к путешествию  … Вместе с нами в лодку сел и немолодой старец , который направлялся в  Салоники по поручению  монастыря.

Шёл  дождь … мы обёрнуты в  три холста , чтобы не намокнуть .Мы уезжаем . Идет дождь. Роковые лежбища диких скал висят  над нашими головами, глубокие овраги открываются и закрываются снова и снова перед нами , и все эти природные сооружения наводят на мысль –  для какой цели создавалось это всё ? Для спасения душ? Чтобы победить необузданность человеческую ? Скорее всего второе.
 Наша лодка вдруг остановилась. Остановился двигатель. Благословенный монах  пытается завести двигатель . Идёт дождь … с левой стороны пустынное море, с  правой – скучные мысы . Один толчок  бушующих  волн и мы погибли . Наконец,  двигатель завёлся . Мы продолжаем путь . Опять  остановился. Ждём . Дождь лъёт как из ведра. В конце концов, монаху удается завести проклятый двигатель . Наконец мы прибываем в Дафны.

Небольшая гостиница Дафны показалась нам  отелем  Лазурного берега. Когда мы  расссказали о нашем  печальном  приключении , нас спросили:

– Это был монастырь Дионисия?

– Да , – ответили мы .

Вы попали в монастырь строгого аскетства ! Если вы  пришли туда , чтобы приятно провести время, это было безрассудством. Если  бы вы пришли для духовной практики , это было бы то , что вам  нужно. Это монастырсое сообщество сохранило  дикие формы монашества . Монашеская жизнь предполагает  избежание  мира. И обороной   монаха  против идеи общества, которая является чужой для него , является следующее :перец, грязная  простынь и тишина.

(Отрывок их книги Захарии Папандониу «Святая Гора»)



Ετικέτες